«Маленький человек» обретает голос

11 и 12 ноября Березниковский драматический театр представит зрителям премье­ру спектакля «Самоубийца» по пьесе Николая Эрдмана. За 90 лет, прошедших со времени ее написания, пьеса ставилась множество раз — не только в России, но и в Австрии, США, Китае. Запрет на постановку пьесы в СССР выносился и в двадцатых, и в восьмидесятых годах. О своем взгляде на пьесу со сложной судьбой «Неделе.ru» рассказал молодой московский режиссер Рустем Фесак — выпускник ГИТИСа (мастерская Л.Е. Хейфеца).

Мы договорились — он нормальный человек
— Поставить в Березниках «Самоубийцу» мне предложил Андрей Шляпин, художественный руководитель Березниковского драматического театра. Эту пьесу я знаю давно, давно о ней думал, и ее замысел сложился моментально. Стопроцентное совпадение, даже перечитывать пьесу было не нужно. Это классическая пьеса, это большая русская, советская драматургия. Каждый, кто подходит к ее постановке, должен решить для себя, зачем это делать… Если пьеса не находит отклика в сегодняшнем дне, если люди на сцене и люди, сидящие в зале, не находят в ней ничего важного — то ставить ее бессмысленно, будь это современная пьеса или пьеса 90-летней давности. Но «Самоубийца» дает возможность для трактовки — пусть это и слишком громкое слово. Это попытка посмотреть на историю Семена Семеновича Подсекальникова не с точки зрения «самоубийца он или не самоубийца», хочет он умереть или нет… Мы как-то очень уж просто договариваемся — нет, не хочет, нормальный он человек, просто обстоятельства так сложились… Тогда что? У меня и заранее, и в процессе работы с артистами возникла формулировка о «советском человеке».
В нас и сегодня есть «советское» — мы маленькие люди, зависимые от системы, от власти. Советский человек — это человек, верящий в доброе, желающий хорошего, но очень зависимый от внешних обстоятельств.
Напомню, что герой пьесы ищет работу, но не может ее найти, и в нем сидит ощущение собственной ненужности. От этого он и срывается к револьверу — и далее обстоятельства складываются парадоксально и даже смешно (хотя в корне ситуация трагична…). И ближе к финалу ему все же удается осознать самое главное. В финале есть важная мысль — дайте нам шептать, не отнимайте у нас этого. Он берет себе право на чувство собственного достоинства — если человек может если не кричать, то хотя бы сформулировать свою собственную мысль, хотя бы шепотом, но вслух — значит, он человек и может уважать себя. В пьесе много политики — мы неизбежно на нее выходим, но к политике я равнодушен. Да, что-то вокруг происходит, нельзя этого не замечать. Но время идет, тенденции меняются, а тема, о которой хочется говорить, остается вечной. Кажется, что при любой власти эта тема современна. Я внутренне понимаю, что не стоит бояться говорить о политике, но хочется говорить не о ней, а о человеке при любой системе. Описанный много раз в искусстве «маленький человек» — это формулировка резкая и опасная. В процессе репетиций мы начали сваливаться в «маленького человека» — и поняли, что это неинтересно.
Путь героя — сказать, что ты не маленький человек. Ведь это самоуничижительно, и если мы с этим соглашаемся, то сами становимся маленькими. Впрочем, говорить об идее спектакля легко — хорошо, если у нас получится отобразить замысел на сцене.

Деликатный ритм
— Читки спектакля уже прошли — на первой из них пьесу читал я. Это бывает часто — либо режиссер в первый раз читает пьесу актерской команде, либо ее сразу читают актеры. В данном случае я читал сам, потому что пьеса написана белым стихом, ритмизованной прозой, и мне хотелось обратить внимание артистов на прописанный автором ритм. Наша задача — отобразить его, но при этом сделать ненавязчивым. Это профессионально сложные задачи — держать ритм, но при этом сделать речь живой. Ритм должен звучать деликатно, никого не напрягая. В наших условиях дефицита репетиционного времени (первая репетиция состоялась 10 октября) этого добиться еще сложнее.

Общий вклад
— Огромную роль в создании спектакля играет художник — то, каким он увидел спектакль, какой образ внес, что сформулировал с точки зрения решения пространства. Этот спектакль — не исключение.
Над «Самоубийцей» работает московский художник-постановщик Ольга Васильева, человек, который делает и костюмы, и решения пространства. Сейчас она в Москве, мы с ней все решения придумали там, привезли в Березники эскизы, макеты, чертежи. И поскольку сейчас связь довольно простая и быстрая, у нас есть возможность поддерживать с ней контакт и контролировать подготовку. Сейчас к постановке активно готовится весь театр — все-таки спектакль не делает один только режиссер. Его делают режиссер, художник, артисты, все службы, театр, руководство, бухгалтерия, каждый человек, входящий в пространство театра...

Теги:

Добавить комментарий