Ирония по чтению, или с новым учебным годом!

Накануне Первого сентября в Екатеринбурге произошёл странный случай, весть о котором немедленно облетела российский сегмент интернета: в трёх точках крупной сети книжных магазинов семнадцатилетней школьнице не продали книги со стихами Маяковского, Бродского и Есенина.

На кассе продавцы попросили девушку предъявить паспорт, а узнав её возраст, указали на маркировку книги «18+». Указывать в ответ на школьную программу, в которой присутствуют все три поэта, оказалось бесполезно.

Кто виноват?
«Я могу купить сборники, которые специально предназначены для школьной программы, но меня интересовали конкретно эти книги, — рассказала девушка журналистам сайта bfm.ru. — Я их приобретала не потому, что они нужны в школе и мне задали их прочитать, а потому, что мне самой интересно. В этих конкретных сборниках, помимо стихотворений, есть эссе их авторов. Мне интересно узнать их личности, а не потому, что мне в школе сказали принести стихи и я пошла покупать сборник 18+». Новость об этом курьёзном и неприятном происшествии вызвала всплеск негодования — люди из разных уголков страны делились не только эмоциями, но и наблюдениями. Кто-то ругался на продавцов, кто-то иронизировал, дескать, всё точно, поэзия — наркотик пострашнее никотина, затягивает и может полностью изменить личность. Где-то вспоминали сравнительно мягкие советские ограничения типа «до 16» в кинотеатрах или «для младшего/среднего/старшего школьного возраста» на книгах. Где-то замечали забавные несовпадения в политике продаж — в одном и том же месте для покупки «Великого Гэтсби» 16-летнему книголюбу потребовался паспорт, зато «Лолиту» ему продали без вопросов. Один из комментаторов видел, как подросткам не продали «Детей Арбата» Рыбакова из-за маркировки. Но все без исключения недоумевали — как же случилось, что классика попала в категорию материалов, содержащих мат, отрицающих семейные ценности, способных вызвать желание употребить нарко- тики, демонстрирующих культуру ЛГБТ и порнографию, побуждающих к самоубийству и оправдывающих жестокость? Можно представить такой подход к де Саду или Сорокину, но Есенин? Маяковский? Продавцы отбивались от сетевых атак как могли, ссылаясь на главного «виновника» происшествия — Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» № 436-ФЗ от 29.12.2010. Что поделать, если на книге стоит злосчастная пометка «18+», то продавать книгу школьнику рискованно — а вдруг это контрольная закупка? «Даже если вы жалобу напишете, да хоть письмо Президенту, вам сделают отсылку на данный закон — и всё. Винить во всём самые низы, а именно магазины и продавцов, неправильно», — вступилась за коллег одна из сотрудниц книжного магазина. Логику торговцев легко понять — согласно статье 6.17  КоАП РФ «нарушение установленных требований» влечёт наложение административного штрафа на физических лиц в размере от двух до трёх тысяч рублей с конфискацией предмета административного правонарушения, на юридических лиц — от двадцати до пятидесяти тысяч рублей с конфискацией предмета административного правонарушения или административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток. Риск немалый. Впрочем, что взять с магазинов? Их дело маленькое, ведь маркировку устанавливают сами издательства. Причём для того чтобы определить, стоит ли завернуть книгу крепко-накрепко в полиэтилен, привлекаются эксперты, имеющие аккредитацию Роскомнадзора.
Мнение автора здесь также не котируется — например, писательница Ева Сечина рассказала, что перед публикацией книги честно заполнила анкету о наличии бранных слов, призывов к насилию, описаний постельных сцен, и в награду за искренность её произведение получило «18+». Всё потому, что её персонаж, простой, прямой и грубый деревенский житель, не стал в одной из сцен подбирать выражения, а автор решила не поступаться художественной правдой и вставлять цензурный синоним.

Политика издательств порой приводит к забавным казусам — даже в березниковских книжных магазинах легко найти книги одного автора с одинаковым текстом, но от различных издательств — и с разным возрастным рейтингом.

При этом еще в 2012 году Рос­ комнадзор выпустил рекомендации по применению закона, согласно которым его действие не должно распространяться на произведения со «значительной исторической, художественной или иной культурной ценностью для общества». Увы — настолько призрачно-нечёткими категориями закон оперировать не может, поэтому издатели предпочитают перестраховываться.
Может быть, изредка такая тактика даёт свои плоды — к примеру, еще два года назад, когда шумную огласку получила книга Стейс Крамер «50 дней до моего самоубийства» (в этой книге, рекомендованной для лиц старше 18 лет, подросток сталкивается с трудностями взросления, едва не совершает непоправимый поступок, но в результате выбирает жизнь), прокуратура г. Березники совместно со специалистами Северного ТО краевого Управления Роспотребнадзора провела проверки библиотек «Центральной библиотечной системы» и книжных магазинов города на наличие и надлежащее содержание этой книги. В одном из магазинов проверяющие не обнаружили необходимые упаковку и пометку и подготовили предпринимателю представление об устранении выявленных нарушений.

Что делать?
Оптимистично настроенные эксперты говорят, что расплывчатые законы, как правило, доставляют массу неприятностей предпринимателям и лишь лёгкие неудобства — потребителям. Да, в начало схемы «пошёл в магазин — купил книгу» добавляется лишний пункт «взял паспорт или старшего товарища». Но в условиях рыночной экономики у покупателя есть окольные пути.
Есть интернет, где до сих пор актуальна шутка про «первого человека, который нажал кнопку „мне меньше 18 лет, покинуть сайт“». Есть библиотеки, которые, правда, тоже подчиняются данному закону, — и это подтвердила «Неделе.ru» заместитель директора Центральной городской библиотеки им. Николая Островского Светлана Чупина:
— Библиотеки обязаны соблюдать такие законы, хотя нас вроде бы не проверяли, но могут. Книги у нас промаркированы, даже промаркированы фонды — если есть открытый доступ, то крупный значок возрастного ограничения присутствует. Книги «18+» мы не выдаём, причём у нас выдаются электронные книги по билету читателя — там тоже проверяется возрастное ограничение. Мы, регистрируя читателей, при выдаче логина-пароля для библиотеки Литрес это учитываем — правда, не автоматически, а в ручном режиме. Но казусов, подобных екатеринбургскому, у нас не было.

Но вернёмся к громкому случаю в Екатеринбурге. Как всегда, здесь важно не столько само событие, сколько реакция на него. Если не считать обещаний причудливых общественных организаций вроде «Уральского родительского комитета» (который известен своим трепетным отношением к соблюдению строгих норм нравственности в детской литературе) пройти с инспекцией по книжным магазинам и найти на «детских» полках «взрослую» литературу, то реакцию политиков, общественных деятелей и чиновников можно назвать обнадёживающей.
Так зампредседателя комитета по культуре Госдумы Александр Шолохов не исключил, что вопрос о разумности критериев маркировки книг по возрасту будет рассмотрен на заседании комитета 11 сентября (об этом сообщило РИА Новости). Руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский на открытии Московской международной книжной выставки-ярмарки пообещал сформировать совместно с руководством Роспотребнадзора специальное информационное письмо, которое будет направлено в Гильдию издателей и в Российский книжный союз. Президент Всерос сийского фонда образования Сергей Комков в интервью «Газете.ru» назвал установление возрастного ограничения на классические произведения грубейшим нарушением гражданских прав человека и добавил, что заниматься формированием подобных ограничений следует не чиновникам или издателям, а педагогам и специалистам в области литературы.
Общественные деятели сходятся в том, что если уж без маркировки никак не обойтись (хотя и без неё как-то ведь жили, а главное — много читали!), то следовало бы потратить силы на разработку более конкретных критериев возрастных ограничений и вообще — соответствия закона жизни, а не укладывание жизни в полусобранное прокрустово ложе закона.
Размытость критериев и строгость закона постоянно поддерживают стрессовую ситуацию для издателя и торговцев, что бьёт по книжному рынку некогда «самой читающей» страны, где, если верить отчётам Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, за 10 лет количество выпущенных наименований книг и брошюр в стране снизилось на 4,8 %, а совокупный тираж сократился на 38 %.

А теперь, дорогие читатели, возьмите с полки что-нибудь этакое — «для взрослых».
Стихи Сергея Есенина, например, которые вы в своё время читали лет этак в 13, прекрасно подойдут!

Добавить комментарий